Коля обижается:

— Ты что мне мозги полощешь? Конечно, есть — и сын, и бассейн. Как зовут твоего Лифшица?

— Володя.

— Понятно. Значит, не тот Лифшиц.

— Это бывает, — соглашаюсь я. — Не всякий Лифшиц — Лифшиц.

— Знаешь, это хорошо, что не тот, — говорит Коля. — Тот Лифшиц — жуткая сволочь. Просто, скотина, а не Лифшиц. Он с моим другом был партнёром по бизнесу. Ободрал его, как липку, и сам же на него в суд подал. Я этого Лифшица…

Тут наши женщины вдруг умолкают, а Колина жена тычет своего супруга в поддых и шепчет:

— Тихо! Русские!

И правда, движется в нашем направлении ярко выраженная русскоговорящая пара: невзрачный худощавый мужичок и с ним бабёнка еще более неприметной наружности. Мы все, конечно, делаем безразличные лица и начинаем смотреть по сторонам. А невзрачный мужичок, поравнявшись с нами, вдруг хватает меня за рукав и говорит:

— Не узнаёшь, что ли?

Я смотрю на него и думаю про себя: до чего мерзкая физиономия! Не иначе, мы где-то встречались. Я говорю:

— Как же, как же! Конечно, узнаю! Коля, а ты узнаёшь?

Коля молчит и смотрит в сторону. А жена невзрачного говорит:

— Ну ладно, Боря, пошли.

Я говорю:

— Извини, узнать-то я узнал, но не могу вспомнить, где мы встречались.

— И я не могу, — признаётся худощавый. А жена его говорит:

— Ладно, Боря, пошли уже.

— Ладно, — говорит худощавый. — Созвонимся. Пока.

Они уходят, а Коля долго смотрит им вслед, и его угрюмое зеркало души становится ещё мрачнее. Он шепчет:

— Знаешь, кто это? Это Лифшиц. Тот самый, который моего друга наколол. И ещё по магазинам ходит, скотина.

— Вот негодяй! — соглашаюсь я. — И что твой друг сделал?

— Сам знаешь, что в таких случаях делают. Он его заказал.

— Чего?